Как она — женщина, считавшая себя приверженной идеалам рейха, — стала пламенной и рьяной активисткой нацистского режима и даже занимала при нем руководящий пост? Машман вновь и вновь использует слово «Hingabe» (самоотдача, преданность делу). Но вместе с тем это понятие ее смущает; она не знает, как объяснить его смысл. В ее воспоминаниях решающим фактором является интенсивность работы. Это началось со сбора урожая 1937 г.
в Померании, когда она трудилась в поле так, что потом с блаженством ощущала полное физическое изнеможение. Позже она испытывала подлинное наслаждение, занимаясь организационной деятельностью, командуя и чувствуя власть над подчиненными.
Мелита Машман вспоминает, чтб она подумала 10 ноября 1938 г., во время событий в берлинском районе Шойненфиртель — центре еврейской жизни, ставшем центром погромов в «хрустальную ночь»: на какое-то мгновение у нее возникло чувство, будто произошло нечто страшное, ужасающе жестокое.
Но затем ее мировосприятие вернулось к стабильности, и она, так сказать, переключилась: стала принимать случившееся как свершившийся факт. Как-никак, евреи были «врагами новой Германии», и в ту роковую ночь их «заставили почувствовать... что такое быть Врагом» .
Но каков смысл этого «подведения итогов», этого допроса, учиненного самой себе? Изначально книга Машман задумывалась в форме индивидуального свидетельства .
