Но обе они тоже со всей очевидностью [в разговорах между собой] употребляли слово «евреи» — выражение, которое было пущено в оборот отнюдь не ими. С самого начала правления нацистов обособление по расово- этническому признаку и связанные с ним дискурсивные стратегии принимались все более и более всерьез, причем не только активистами НСДАП, но и огромным количеством государственных служащих и чиновников местной администрации, а также журналистами и даже простыми обывателями.
Люди прочно усвоили это слово и начали навешивать его как ярлык на других.
Отграничение «евреев» в публичной и приватной сферах было административно оформлено с помощью множества отдельных декретов и других законодательных актов, таких, как Нюрнбергские законы сентября 1935 г., определявшие «арийство» и ограничивавшие браки между арийцами и неарийцами . В то же самое время режим, по всей видимости, умел весьма ловко использовать эти юридические нормы для того, чтобы создавать видимость законности. Так, многие из тех, кто подвергся преследованиям (а не только упомянутые две прачки), пользовались дискурсом своих гонителей. Их слова на протяжении многих лет были вездесущими: они красовались повсюду в витринах, на рекламных вывесках, на знаках в парках и на садовых скамейках.
С 1939 г.
