для создания их военной машины (которые Рюдигер Хахтман описал как новую стадию модернизации и рационализации в немецкой промышленности), качественно не изменили характер повседневного труда многих рабочих. Людтке подчеркивает, что даже во время бума производства вооружений трудно проследить такой единообразный бескомпромиссный переход к массовому производству, который лишил бы понятие «качественной немецкой работы» бесспорной значимости, сделав обращение нацистов к «чести труда» бессмысленным.
Требование «рационализации» промышленного труда, безусловно, не являлось изобретением нацистских руководителей производства, разработчиков 4-летнего хозяйственного плана или специалистов в области НОТ, обслуживавших НТФ. Тем более что споры о модернизации и о провале рационализации в Германии стали предметом особого внимания, как в промышленных лоббистских ассоциациях, так и в профсоюзах, по крайней мере с 1924 г.
Однако даже изыскания профсоюзов, которые не были, конечно, заинтересованы в преуменьшении степени модернизации, показывали, что до 1931 г. поточное производство, глубокое разделение труда, многостаночни- чество, а также увеличение рабочей скорости станков использовались только на небольшом количестве немецких заводов или только на отдельных участках предприятий.
И по сей день трудно однозначно утверждать, была ли фактически осуществлена «модернизация промышленного оборудования... в значительной части» немецкой обрабатывающей промышленности после 1935—1936 гг., а также — дало ли результат «стремление к модернизации» начиная с этого времени .
