Им поручили сообща изготавливать различные детали, соединявшиеся впоследствии в единое целое. Нужно сказать, что авторы эксперимента не пытались скрыть, насколько трудно им было решить, достигли они успеха или нет. Потому что внешне, «в выражениях, в позах и, конечно, в поведении в целом тех рабочих, которые участвовали в эксперименте, не было никаких признаков энтузиазма»; «особая унылость на обычном лице нашего квалифицированного рабочего» не исчезала.
Но специалист- практик знал, что со стороны рабочих это могло быть также «сознательно надетой маской». Поэтому в ходе эксперимента продолжало оставаться обязательным «обращение к рабочему с почтением, с уважением в нем человека» .
Более важным, чем подробности такого плана, являлся тот факт, что однообразие и «отупение» на рабочем месте не выглядели простым проявлением недостатков, специфических для данной группы, или технических неполадок в результате «психофизической усталости» .
А главное — измененная организация труда должна была получить признание рабочих одновременно с признанием полезности их деятельности. В отличие от преимущественно технологической ориентации, здесь делался упор на уважении к личности рабочего; она заслуживала признания за ее «самоценность».
Требование со стороны работников достойного к себе отношения — главная тема исследования под названием «Борьба за радость в труде», которое доцент Академии труда во Франкфурте Хендрик де Ман представил на суд публики в 1927 г.
