К- Соколова, дающего высокую оценку трудам лодтке и его последователей, именно в лице германской осуществлена удачная попытка определить «историю повседневности» как «своего рода новую исследовательскую Пр0Г|амму, как еще один исторический синтез, подобный тому, что был предпринят в свое время в Анналах» . Действительно, вне зависимости от тематики, концепция истории повседневности предлагав перевернуть логику исторического построения: отталкиваться не от постановки исследовательских задач, а от ре- конструкции социальных практик на микроуровне, уделять особое внимание восприятию повседневной жизни (в том числе — символическому и эмоциональному) самими рядовыми людьми.
В таком случае исследование будет неизбежно представлять собой историю «снизу», глазами «маленького человека», а не традиционный взгляд «сверху» — с позиций и в специфических интересах властных структур, во все времена стремившихся к политизации прошлого и к самооправданию.
Одновременно А. К- Соколов совершенно верно заметил в растущей популярности Alltagsgeschichte в научном сообществе своего рода протест ученых против тенденции упрощения и формализации в исторической науке, против подгонки событий под заранее заданные схемы.
